![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Вся музыка, которая выложена в этом журнале, выложена для того, чтобы вы, ознакомившись, по прошествии суток потёрли полученное и купили сии блага в пунктах их лицензионного распространения. иначе немыслимые неисчислимые бедствия обрушатся на ваши бедные головы. ужас, цинга, лишения, застенки и холокост. так гласит закон. точнее, как-то так гласит закон..
отсебятина (отменятина, отнеётина, отневотина и отнасина)
21 Октябрь 2009 @ 16:25
Ночь эпохи. Ночь пустая. Но этого не видно. Ничего не видно. Даже пустоты – туман. Сутулый. Серый, как дешевая газетная бумага. Плотный. Упрямый. Туман… Там, во влажном ничто, спят и бодрствуют, любят и ненавидят, живут и работают разные люди. Молодые и старые. Мужчины и женщины. Хорошие и как все. Добрые и не определившиеся. Разные… Молодость не знает. Старость не может. Зрелость не хочет… И хочется, и колется… Дешевая рыбка – херовое ушко… Скорее канат пройдет в игольное ушко, чем… Чем бы дитя не т  ешилось… Надеждой и колом на голове… Голова на плечах и с них… С них что с гуся вода… Гусь свинье не товарищ… Свинья, спасаясь от бисера, ищет желуди и находит свое – грязь и нож… А нож, как и камень, за пазухой… как у Христа… Дорого яичко к христову дню… Будет день – будет пища… Сытый голодного не разумеет… Что его разуметь – у него галлюцинации на почве голода… А он не тетка… Заморить червячка – голодом… Опять-таки… На вкус и цвет… На коне и на щите… Ход конем – это кривая дорожка… Щит не защитит от потери головы… Одна голова хорошо, а две лучше… Лучше быть воспитанным волками, чем являться одной из голов одного из стад… Волки в овечьих шкурах… Дуры в мутоновых шубах… Молчанье – золото, молчанье ягнят… Мастер золотые руки – и по локоть в… не кусай локти… Не пей из лужи… Можно долго продолжать… Продолжать?.. Короче, разные… Например, так называемые «белые» (позвольте дальше без кавычек) люди. Рождаются преимущественно из союзов женщины в белом и мужчины в черном в до боли в глазах белых покоях. Рождаются скользкими, отвратительными и громкими. Но они чисты. Они – белый лист. Бывает, конечно, на лист проливается какой-нибудь темный ягодный сок, или он рвется, или скомкивается узловатой шуйцей беспристрастного Рока, но подобное – дефекты второго порядка, если я правильно запомнил, и исключения подтверждающие правило. А по правилу - белые люди растут, крепнут, темнеют и не болеют желтухой и краснухой. Получают красные пятерки в иссиня-белые тетради и дневники. Позже за это получают золотые или, на худой конец и на долгую память, серебряные медали. Потом – белые билеты и алые розы. Дальше – красные дипломы, за которые им везде зеленый свет, желтая майка лидера, светлое будущее или, в крайнем случае, зеленая карта. Они белые воротники с белыми улыбками. Они ново- и электричеством испеченные мулатки с жемчужными оскалами (или – бывают голубые и розовые белые люди). У них золотые тельцы в красных углах. А на искусственно голубых глазах – розовые очки. Они не любят, но предпочитают красное вино, белое мясо, черную икру, голубого ангела и розовый мрамор. Они пьют из рога изобилия и Сатаны черный кофе и зеленый чай, едят белый хлеб и синий сыр. Они отдыхают от… наверное, своей страны на лазурных берегах, черном и зеленом континентах в номерах красного дерева с черной и желтой прислугой. Они рыцари в сверкающих доспехах на белых конях и красны девицы с желтыми резными косами… Первые берут вторых под белы рученьки, и – одна Сатана. У них стоящая в элитном поселке изба красна и тем, и другим. А в жизни все четко – черным по белому, на фоне радужных перспектив. Зебра жизни у них – зашоренный альбинос. Это они бежали от красных, от новой исторической болезненной похмельной зари, в эмиграцию, в посеревшую от времени Европу и разноцветные третьи миры. Это подобные им позагоняли уже других красных в резервации, чтобы сгноить и окультурить их там путем спаивания и развращения. Похожие на них торговали черными (не я придумал сей эпитет) и эксплуатировали их, а потом, обрядившись в белые капюшоны и воздухосотрясающие сентенции, вешали их защищая свой серый уклад и трехцветные флаги. Это у них белая кость и голубая кровь, которая с молоком (а моча с кипятком), ясный взгляд и мутная совесть, холеные руки и луженое сердце. Они никогда не попадают в черные списки и не примеряют синюю или зеленую форму. С годами они линяют с аристократической бледности до кукольного блеска. С годами у них белеют виски и преснеет кровь, зеленеют карманы и твердеют глаза. Они нюхают белую смерть и продают черное золото. А в конце их ждет черный креп, красный гроб и синее пламя… А есть серая масса.... |
09 Сентябрь 2009 @ 07:45
 Однажды, в день уже часа через четыре ставший вечером, у него произошла встреча. Он тогда учился в университете, круглый год носил прямоугольный портфель, такое же коричневое пальто и имя, отдающее Кавказом. В пухлых ресницах у него краснели тощие глаза, под которыми были блестящий нос, родинка и мятый рот. Ему было девятнадцать лет от роду, он боялся раскрытых зонтов, любил острое и мучался оттого, что никак не может отмыть желтый ноготь на указательном пальце левой руки. Пока хватит о нем… «Он тогда учился в университете…» это не просто так, и тем более не для создания образа какого-нибудь вылупляющегося интеллигента. Встреча имела место быть в университете. В коридоре какого-то гуманитарного факультета он наткнулся на свою преподавательницу по ФК, высокую женщину профессиональной худобы с постоянно согнутыми в локтях руками и коротким ненастоящим цветом волос. Когда она к нему подошла, он размышлял над тем, что ягодка граната похожа на гнойный абсцесс на больном зубе… точнее, на десне… - Во-о-от!.. Ты-то мне и нужен! – осторожно прокричала А. В. - Да?.. Здрасьте. - Ага. У меня к тебе просьбочка…- и под руку отвела его к наполовину ядовито-зеленой стене.- Какая? – сказал он и подумал: не было бы просьбы стали бы мы вообще сотрясать воздух… - Понимаешь, у нас на кафедре… ну, не на кафедре непосредственно… с кафедры… короче, умер один человек, то есть преподаватель, и… нужно к поминкам организовать стенгазетку, да? - Организовать? - Нарисовать. - Гм… понятно. - Отличненько! - Да уж… - Да! Только быстренько сделаешь, да? Что-то… типа «всегда в нашей памяти»… - Или - в наших сердцах… - Или?.. - Нет-нет! Видите ли, «всегда… в сердцах» - у меня лично какие-то неприятные ассоциации… - Да?.. Нет! Давай-ка, «в памяти…»… что-то в этом роде. - Хорошо, - а сам подумал: в этом духе. - Так? - А?.. - О! Ватман, красочки я дам… Буковки сделай… мм-м… малиновыми! А фон – розово-голубым! - А не… - Да нет! Цветовому решению он удивился, попрощался, удалился. Изготовление газеты гарантировало ему зачет, поэтому он старательно в срок, хотя и без энтузиазма, нарисовал, отнес, выслушал неминуемые ЦУ, переделал, отдал и продолжил жить, учиться и так далее. Где-то через год он влюбился в свою однокурсницу, девушку с глазами цвета рыбьей чешуи, неудобным, но страстным ртом и привычкой все планировать. Влюбился и полюбил. Ему ответили что-то несуразное и взаимностью. Тихой сапой он доучился и докатился до совместного проживания с этой девушкой. Она спланировала, что для этого совместного проживания ему надо найти работу, ибо стипендия, как и пенсия, - это финансовое издевательство государства над социально не защищенными слоями общества. Он не стал противиться и стал работать. Необходимость добывать хлеб насущный и разные добавки к нему, а также привязанность к другому человеку постепенно и неизбежно коверкали его. |
Обыкновенная. Как у всех. Скучная. Но!
